"Слово о Глебе Горышине"



15 марта исполнилось 90 лет со дня рождения одного из лучших советских и российских писателей Глеба Александровича Горышина. Им создано более тридцати книг, в том числе, два сборника стихов. Его творчество высоко оценили современники, крупные мастера отечественной прозы Федор Абрамов, Василий Белов, Валентин Распутин и другие. «Глебушка, люблю твои письма. Длинноногие, нескладные, умные. Люблю твою честную прозу…», – признался другу Василий Шукшин.
Горышин.jpg
 Об актуальности наследия Глеба Горышина хорошо напомнил его приятель и ученик, новгородский литератор Михаил Попов: «И сегодня его проза поднимает волну тепла. Вся она просится в школьные учебники рядом с произведениями Михаила Пришвина и Ивана Соколова-Микитова, которых он чтил». Горышин навещал Попова: у них имелось много общего, хотя новгородец был на семь лет младше своего гостя. Долго затягивалась беседа о современной литературе, о сбережении леса: оба – охотники, рыбаки, грибники. За рюмкой водки они вспоминали сельскую старину.
 Мне выпивать с Горышином не довелось, хотя встречались неоднократно… В начале пятидесятых годов мы учились в Ленинградском университете, на филологическом факультете. Он на отделении журналистики, я – на славянском переводческом. Нас сблизила общая кафедра физической воспитания. Студенты первых двух курсов были обязаны заниматься в какой-нибудь спортивной секции, потом по желанию. И он, и я выбрали «лыжи – греблю». Руководил ею участник ВОВ, мастер спорта Георгий Александрович Штак, иногда его заменяли другие тренеры. Эту секцию посещали студенты разных факультетов.  Штак был чемпионом Ленинграда по лыжам в годы блокады, а еще краеведом и поэтом – интересный человек!
Горышин отличался от многих высоким ростом и крепкой фигурой, являлся чемпионом вуза по борьбе «самбо» в тяжелом весе. Правда, тяжеловесов в соревновании участвовало мало. На тренировки по гребле он приходил вместе с другом, тоже студентом отделения журналистики Виктором Головинским. И тот был высок, не слаб. Его, как и Глеба, сажали в «академической» лодке, загребным. Меня, легкого, – поближе к носу. На корме, за рулем сидел тренер. Наша команда готовилась к соревнованиям. Плавали по Малой и Большой Неве, потом возвращались на базу, расположенную на Крестовском острове.
 О тех далеких днях мне напоминает сохранившийся дневник за 1952 год, нахожу и читаю в нем краткие записи: «30 сентября. Вчера в темноте ходили на "восьмерке" в клубе «Спартак». Сегодня тоже иду. Стер в кровь руки, они в бинтах. Покалывает сердце, с удовольствием бы бросил тренировки. Но нельзя, команда заест. На воду не попали, опоздали. Бегал на тренировке…
 2 октября. Еле пишу, болит рука. Вчера ходил в «восьмерке". Делали «прикидку». 5 октября. Греб на «восьмерке». Снег и дождь; 6 октября. Осень. Опадают листья. Клены на Крестовском стоят, как золотые. Вчера ходили вокруг Петроградской стороны. Погода – приятная, не холодно, настроение хорошее.
 9 октября. … Пробежал быстрым темпом 5000 метров. Участвовало семь человек: молодые парни. Вперед вырвались трое: перворазрядник Н. – сухой, стройный. За ним бежал гигант Г., рост 190 см. (Глеб Горышин – А.Н.) – мускулистый, крепкий. Тройку замыкал я. Остальные немного отстали… Неслись, бились за первое место: сначала замедлил бег Г.; затем – я, потому что не тренировался в беге два года. Головинский поотстал…».
 Он, как и Горышин, хотел стать журналистом и писателем: развивал себя умственно и физически. Подобно Глебу, уехал работать газетчиком на Алтай. Там ходил в геологические экспедиции и, заболев, скончался в Саянах. Было ему 25 лет. Похоронили беднягу в лесу под сосной, позднее перевезли в Ленинград.
 Обогащенный опытом работы в газете «Молодежь Алтая» и в других сибирских изданиях, Горышин вернулся на берега Невы. Его начали печатать в журналах. В 1958 году вышел  первый сборник рассказов «Хлеб и соль». Юрий Казаков похвалил дебютанта в рецензии: «Авторы таких книг представляются мне людьми щедрыми на красоту и добро».   Казакова и Горышина роднило  серьезное отношение к творчеству, особый интерес к русскому Северу .
     Вскоре Глеба приняли в Союз писателей СССР. В дальнейшем  некоторые его  книги выходили в Лениздате, например, «Запонь» в 1980 году. Я работал здесь уже несколько лет, и мы случайно встречались в коридорах Дома прессы, здоровались, вспоминали Георгия Александровича Штака.
 Чаще виделись в Доме радио на Итальянской (тогда улице Ракова). Там писатель, по моей просьбе, кратко рассказывал о своих предстоящих выступлениях у микрофона или о литературных передачах, поставленных по его произведениям. 10 апреля 1984 года в ленинградском эфире прозвучала передача «По тропинкам поля своего». Она представляла собой рассказ диктора или артиста о творчестве Горышина. Автором сценария был мой знакомый журналист Владимир Лысов. Прозвучал в программе и очерк Глеба Александровича «Под небом Африки». О его двухнедельной жизни в столице Сенегала Дакаре.
  Особо запомнилось мне 4 сентября 1987 года. Горышин выступил в утренней передаче из цикла «Писатели у микрофона». В ее основу легла его статья «Письмо из заброшенной деревни». Он рассказал о селении Нюрговичи Тихвинского района Ленинградской области. Нюрговичи – тема нескольких произведений Горышина, он подолгу жил в этой деревне, изучил ее историю, обычаи вепсов. Его волновала судьба здешних крестьян, у которых было много сложностей с трудом и бытом. В результате местность становилась все менее населенной. По мнению Глеба Александровича, улучшить жизнь сельского люда помогла бы прокладка здесь нормальной дороги. «Эту проблем надо решать и в общероссийском масштабе, – заключил писатель.
 Горышин побывал в разных районах Карелии, в Новгородской области, на Алтае и Дальнем Востоке. Ездил и в другие страны. 1 февраля 1991 года он выступил по Ленинградскому радио и поделился впечатлениями от путешествия в Англию, посещения в Лондоне Театра на Стрэнде. Годом раньше  посетил эту страну вместе со своей семьей. В туманном Альбионе Горышин познакомился с несколькими интересными британцами, общался с эмигрантами, представителями русской диаспоры.
 Последним крупным произведением Горышина стала книга «Слово лешему». Автор определил ее жанр, как «роман с местностью». Она, по его словам, «отличается пылкостью, страстями, восторгами, жестокими утратами и тоской». Это историческое повествование о судьбе деревни Нюрговичи в 1985–1995 годах. По сведениям за 2017 год, в ней нет ни одного постоянного жителя.

 «Слово лешему» как бы подводит итоги литературной деятельности Г.А. Горышина. Книга вышла в свет в 1999 году тиражом в тысячу экземпляров – при финансовой поддержке Администрации Санкт-Петербурга, за что я ей благодарен.
 Глеб Александрович Горышин скончался 10 апреля 1998 года, от инфаркта, похоронили его на кладбище в Комарове.
  В еженедельнике «Телевидение. Радио» я опубликовал тогда свою статью «Слово о Глебе Горышине». В ней, в частности, говорится: «В апреле этого года ушел из жизни большой русский писатель Глеб Александрович Горышин… Те, кто учился в начале 50-х годов вместе с ним в ЛГУ, запомнили его сильным, красивым и удачливым… Глебу всегда были близки беды людей из народа, он служил им как художник и публицист. Его книги «Земля с большой буквы», «Водопад», «Запонь», «Уроки доброты» несут читателям правду. В них – и осуждение бездуховного потребительского отношения к природе, боль за родную землю, за близкое его сердцу Приладожье…»
 10 мая 1998 года в 13.30 по Радио «Петербург» состоялась особая передача, посвященная жизни и творчеству Глеба Горышина. В ней приняли участие писатели Михаил Кураев, Борис Никольский, Иван Сабило, директор Пушкинского Дома Николай Скатов и другие литераторы. В радиокомпозиции прозвучали фрагменты горышинских сочинений. Редактором передачи была Наталья Милях.
 После кончины Федора Абрамова Глеб Горышин сказал: «Завещанное им нам духовное состояние весомо, общезначимо и поэтому бесценно для нас». Таково и творческое наследие его самого. Он оставил глубокий след в отечественной литературе. И добрую память в сердцах тех, кто его близко знал.

На снимках: Г.А. Горышин – фото Анатолия Бейлина. 1984 г.; Г. Горышин, Ф. Абрамов и В. Белов на  VII съезде писателей; Г.А. Штак. Фото А. Бейлина,2005 г.; Виктор Головинский. Фото Василия Дроздова; В Нюрговичах; обложка книги «Слово лешему»; Памятник Г. А. Горышину.





 

11-я Валгинская, «болотно-непромокаемая…»

Приближается 80-я годовщина начала Великой Отечественной войны. Все глубже осознается сегодня нами ее историческое значение, победы и уроки. В 2020 году в Москве вышла в свет книга Федора Смирнова и Андрея Лазурина «11-я Валгинская, «болотно-непромокаемая».
Мозговой.jpgЭто большое событие в мире современной исторической литературы. Тексту книги предшествует обращение к читателям военного специалиста, генерал-лейтенанта Нората Григорьевича Тер-Григорьянца. Он – участник боевых действий в Афганистане – говорит:
«Уважаемые читатели, прочитав эту книгу, изучив славный боевой путь 11-й стрелковой
Валгинской дивизии, я преклоняюсь перед воинами, отдавшими жизнь за нашу Родину, и выражаю свое восхищение ныне здравствующими военнослужащими России, являющимися продолжателями героических традиций 11-й стрелковой дивизии».
А вот мнение генерал-полковника, доктора военных наук Анатолия Иннокентьевича Зайцева. В предисловии к этой книге он пишет: «Собственно, историческая часть книги больше напоминает боевые хроники, написана сдержанным языком, в ней - только факты, фамилии, географические СмирновФГ.jpegназвания, наименования воинских соединений. Но впечатление от прочитанного не становится менее эмоционально воздействующим. Потому что за каждой строкой стоят человеческие судьбы, жизни, отданные за Родину».
Один из авторов книги – Федор Григорьевич Смирнов (1919–1987) – подполковник в отставке. Прибыл в 11-ю стрелковую дивизию в августе 1943 года. В январе следующего года он занимал должность командира 3-го батальона 320-го полка. После демобилизации Смирнов жил в Москве, в Химках. Все отпускное время проводил в Подольске, в архиве Советской армии. Здесь он нашел и скопировал многие документы, относящиеся к 11-й стрелковой дивизии.
Ф.Г. Смирнов разыскивал ветеранов войны, записывал их воспоминания. Со временем все это обрело большую познавательную ценность.
Андрей Геннадьевич Лазурин – руководитель эстонского Военно-исторического объединения «Front Line», член Таллинского общества участников Второй мировой войны антигитлеровской коалиции. Он окончил Петербургскую академию гражданской авиации и Псковский педагогический университет. Более двадцати лет Лазурин занимается поисковыми работами на местах боев бывшего СССР, участвует в поисках останков павших советских воинов и их тожественном захоронении. Встречается с еще здравствующими фронтовиками. Их воспоминания – существенная часть новой книги об 11-й стрелковой дивизии.
Труд над книгой длился не одно десятилетие. В ней впервые подробно рассказывается о рождении дивизии в годы Гражданской войны. Даны характеристики многих командиров и опубликованы их портреты. Среди них есть особо выдающиеся люди. Например, в 1919–20 годах в дивизии служил Александр Михайлович Василевский, тогда помощник командира полка. Он со временем стал дважды Героем Советского Союза, маршалом.
В двадцатых годах в дивизии одним из взводов командовал Павел Алексеевич Ротмистров. В будущем – главный маршал бронетанковых войск страны.
В книге идет обстоятельный рассказ о жизни 11-й стрелковой дивизии в тридцатые годы, о
б ее участии в советско-финской войне 1939–1940 годов. Авторами дается подробная хронология боевых действий дивизии, публикуются редкие фотографии. 13 марта 1940 года между Советским Союзом и Финляндией был заключен мирный договор.
Следующей весной все ощутимей становилась угроза нападения на СССР фашистской Германии. 18 июня первые эшелоны 11-й стрелковой дивизии отправились из Нарвы на юг Литовской ССР, в район боевых учений. 22 июня 1941 года немецко-фашистские оккупанты перешли государственную границу Советского Союза. Прибывшие по железной дороге подразделения 11-й стрелковой дивизии вступили в сражение 23 июня. Враг имел преимущество в авиации и вооружении, обладал опытом, полученным при захвате Франции и других европейских стран.
11-я стрелковая дивизия, неся большие потери, организованно, с боями отступала на восток. Она внесла достойный вклад в оборону Ленинграда и разгром противника в 1944 году. В книге Федора Смирнова и Андрея Лазурина говорится о самоотверженной борьбе «Болотно-непромокаемой» дивизии с гитлеровскими МарченкоФото.jpgзахватчиками на Ленинградском, Волховском и Прибалтийском фронтах. В книге помещены подлинные схемы боевых действий, названы потери полков и других подразделений дивизии.
 Анатолий Иннокентьевич Зайцев пишет, что в 1941–43 годах дивизия официально потеряла 18 тысяч человек, а фактически значительно больше. Об ожесточенности сражений свидетельствует и тот факт, что за войну погибли три командира дивизии, четвертый умер вскоре после ее окончания.

В книге много нового фактического материала, сведений. В ней, например, впервые помещена служебная биография полковника Евстафия Ивановича Марченко, который командовал 11-й стрелковой дивизией с октября 1942 года по 17 января 1943-го. Именно Е.И. Марченко готовил дивизию к операции «Искра» и руководил ею в начальной стадии успешного прорыва блокады Ленинграда. Герой погиб в 1944 году.
Меня история 11-й стрелковой дивизии интересует и по личным мотивам. Мой отец – старшина Иван Кузьмич Нутрихин – служил в ней с лета 1941 года до осени 1945-го. Ему довелось побывать разведчиком, минометчиком и писарем.
Работая над книгой, Андрей Лазурин использовал материалы «Музея славы» 11-й стрелковой дивизии, созданного в 458-й средней школе Петербурга. Руководитель музея – Тамара Степановна Нилова – помогала ему познакомиться с экспонатами стендов и другими реликвиями военных лет: документами, снимками, личными вещами защитников Родины.
Андрея Геннадьевича консультировал председатель Совета ветеранов 11-й стрелковой дивизии, полковник Александр Иванович Мозговой. Он – опытный оратор, мудрый воспитатель школьников.
Тираж книги – 300 экземпляров – был напечатан при финансовой поддержке Благотворительного фонда, президентом которого является Грачья Мисакович Погосян. В «Приветственном слове», в начале книги, он сказал: «Как военный человек, строитель, и внук солдат Великой Отечественной войны – один мой дед вернулся с войны инвалидом, а второй погиб под Луганском – я преклоняюсь перед павшими героями и испытываю гордость за каждого воина, сражавшегося за свободу нашей страны, страны-победителя…» Мозговой.jpg
В соавторстве Ф.Г. Смирнова и А.Г. Лазурина Грачья Мисакович Погосян увидел весомое доказательство взаимодействия двух поколений.
 Г.М. Погосян – почетный член общества «Жители блокадного Ленинграда». В 2019 году указом Президента России за многолетнюю благотворительную деятельность он был награжден Знаком отличия – «За благодеяние».
 В послесловии книги А.Г. Лазурин поблагодарил ее редактора и корректора Анну Барабаш. Он также похвалил художника Алексея Грейчуса.

Не забыл Лазурин и меня, сделавшего литературную правку некоторых глав книги и помогавшего ему советами. Андрей Геннадьевич приехал ко мне на квартиру и подарил свой труд – с автографом:
«Уважаемому Анатолию Ивановичу Нутрихину с большим уважением и благодарностью за помощь в создании книги. Здоровья и Благополучия.
От автора. 13.01. 2021. Город-герой Ленинград. Подпись».
Свой рассказ о труде Ф.Г. Смирнова и А.Г. Лазурина хочу завершить словами генерала А. И. Зайцева: «В целом книга о «болотно-непромокаемой» Валгинской дивизии – это кровоточащее напоминание о жестокости всякой войны, о силе духа и мужестве защитников Отечества и грозное предостережение современникам и потомкам, призыв всеми силами хранить мир на Земле».

На снимках (сверху вниз): обложка книги; генерал-лейтенант Н.Г. Тер-Григорьянц; генерал-полковник А.И. Зайцев;  автор книги Ф.Г. Смирнов; автор  книги А.Г. Лазурин; комдив Е.И. Марченко; ветеран дивизии И.К.Нутрихин; А.И. Мозговой в музее дивизии,458-я школа СПб; Г.М. Погосян; А.Г. Лазурин и А.И. Нутрихин. Снимок 2021 года.

Виктор Сербский и «заросли» его судьбы

9 января – день памяти выдающегося отечественного библиофила, создателя уникальной коллекции книг русской лирики XX века, поэта, инженера Виктора Соломоновича Сербского.
Человек необычной судьбы, целеустремленный и деятельный, он родился 1 мая 1933 года в Верхнеуральском политизоляторе, в котором находилась его мать. В 1937-м родителей мальчика расстреляли в лагере на Колыме. Витя попал в пересыльный детдом Владивостока. Оттуда в детские дома Иркутской области: Бурлук, Тулун и на много лет в Бюрисинский, под Тайшетом.
В 1950 году он с серебряной медалью окончил среднюю школу и продолжил образование в Иркутском горно-металлургическом институте.
С 1955 года В.С. Сербский работал мастером на Норильском металлургическом комбинате. Через двенадцать лет он с семьей переехали в Братск, где протекала вся его дальнейшая жизнь. Здесь в 2008 году он стал «Почетным гражданином Братска», знаменитым и совсем седым. Именно таким аксакалом выглядит Виктор Соломонович на публикуемой здесь фотографии.
Этот снимок он подарил своим петербургским друзьям: поэтессе Наталье Львовне Нутрихиной и  мне, журналисту Анатолию Ивановичу Нутрихину, ее мужу.
На берегах Ангары Виктор Сербский трудился инженером на «Братскэнергсстрое», занимал разные руководящие должности на других предприятиях. Его избирали депутатом горсовета, а он в свободное время продолжал коллекционировать сборники поэзии, выходившие во всей стране.
Этой страстью Виктор Соломонович загорелся еще в студенческие годы. Со временем  собрание Сербского «Русская поэзия XX века» достигло пятидесяти тысяч книг. Числом оно превзошло самую большую коллекцию московского критика и литературоведа Анатолия Кузьмича Тарасенкова. (1909–1956).
Виктор Соломонович покупал книжки поэтов на свою студенческую стипендию, позднее – на зарплату инженера. В годы начала его коллекционирования книжки стихов выпускали только государственные издательства. У них были планы на год вперёд, существовала «Книга почтой». То есть, купить было реально почти всё, что выходило в свет. Если что-то приобрести все же не удавалось, Виктор Соломонович посылал свои просьбы авторам. Те редко отказывали,  чаще становились друзьями и постоянными помощниками библиотеки.
Со временем имя сибирского библиофила стало широко известным. Ему присылали или вручали лично свои книги авторы с громкими именами. Среди них были поэты Корней Чуковский, Самуил Маршак, Константин Симонов, Александр Твардовский, Евгений Евтушенко, Булат Окуджава, Белла Ахмадулина, Александр Кушнер, Илья Фоняков, Анатолий Кобенков и другие. Каждый автор стихов считал для себя честью, если Виктор Сербский принимал его книжку в свою библиотеку.
В 1993 году друг Виктора Сербского петербургский поэт и журналист Илья Фоняков опубликовал в «Литературной газете» статью о замечательной библиотеке в Братске. В статье было сказано, что библиотека с радостью примет от авторов книги, изданные ими за свой счёт, и был приведён адрес, куда отправлять бандероли. Это было начало эпохи легального самиздата, у многих поэтов уже имелись долгожданные их собственные сборники.

Наталья Нутрихина с радостью откликнулась на эту просьбу, послала свою книжку «Летопись любви».
Виктор Соломонович с уважением относился к каждой творческой личности, маститой или начинающей. Получив сборник «Летопись любви», он написал автору: «Книжка чудная. В ней все хорошо: замысел, исполнение, качество стихов искренность чувств, оригинальность. Я Вас от души поздравляю и желаю Вам новых книг в это непонятное время, когда стихи не издаются, а оказалось, что они очень нужны».
Между ними завязалась творческая и деловая переписка. Наталья Нутрихина посылала в Братск и произведения других петербургских авторов. У нее среди литераторов было немало друзей и знакомых. Некоторые из них – Вячеслав Кузнецов, Лариса Махоткина, Виктор Прытков и многие другие – охотно отдали Наташе сборники стихов и книги из личных библиотек для отправки в Братск.

В мае 1999 года Виктор Соломонович приехал в Петербург на встречу с местными библиофилами. Нутрихины пригласили его в гости. В  квартире  сибиряк ознакомился с домашней библиотекой хозяев. Другим гостем был молодой петербургский художник Виктор Владимирович Меркушев.
После обеда все сфотографировались. На снимке: сидят Виктор Сербский и Наталья Нутрихина, стоят Виктор Меркушев и Анатолий Нутрихин.
Сзади на стене – пейзаж работы Меркушева. Кстати, он тогда иллюстрировал книжку «Стихи Натальи Нутрихиной в рисунках Виктора Меркушева» (СПб.1999 г.).
 Это была не единственная встреча Сербского и Нутрихиных. В 2005 году он приезжал на берега Невы получить премию Фонда Дмитрия Лихачева «За подвижничество». Мы присутствовали на церемонии вручения и после тепло пообщались с лауреатом.
Вернувшись в Братск, Виктор Соломонович продолжал переписываться с Натальей Львовной. Он присылал ей и мне свои книги, фотографии. На одной сибиряк сделал шутливую надпись:
«Анатолию Нутрихину.

Самый интересный снимок Братской ГЭС – открытие восьми затворов из десяти, и энергия Братского моря уходит в океан. Цензура не пропустила эту фотографию в газету.
Я был на десять лет моложе,
Почти здоров, почти красив.
И жизнь тогда еще на роже
Лишь намечала свой курсив…


Примите меня в свою коллекцию.
Виктор Сербский. 5. 11.95 Братск».

Дело в том, что я собирал коллекцию портретов
литераторов.
 О своей жизни Виктор Соломонович образно поведал в своем сборнике стихотворений «Заросли судьбы». Второе,
дополненное издание книги вышло в свет в 2008 году, в Братске.

 Поэт был не здоров, ухудшалось зрение. Его супруга Мария Петровна сообщила Нутрихиным: «В.С. уже писать почти не может, а поэтому я пишу вам несколько слов. Вот он сидит рядом и говорит, чтобы передала вам от него огромное спасибо за присланные книги. Он всегда рад весточке от вас, часто вас вспоминает. В связи с его 75-летием издали сборник «Заросли судьбы» и присвоили ему звание (а в связи со званием – прибавку к пенсии!).
 В.С. плохо ходит, выводим его на улицу только мы, плохо слышит (но по телефону слышит и говорит хорошо)…
 Когда получите эту книжицу – отзовитесь: сообщите свое мнение, ему оно очень интересно. Он всегда вам благодарен за все, что вы ему сделали.
 С Братским приветом, все мы – Сербские».
 В 2011 году легендарного коллекционера и обаятельного человека не стало. Его имя в Братске носит городская библиотека. Она размещена в особом здании. На доме, где обитал библиофил и поэт – мемориальная доска. Виктор Сербский жив в сердцах многих людей, особенно тех, кому посчастливилось близко пообщаться с  ним – одним из лучших сынов России.

Читатели о книге Анатолия Нутрихина «Записки питерского старожила»




Арно Сергей Игоревичзаместитель председателя Союза писателей Петербурга, прозаик, путешественник:

 «С огромным удовольствием прочитал книгу журналиста, редактора Анатолия Ивановича Нутрихина «Записки питерского старожила». Его жизнь во многом пришлась на трагические и героические времена, пережитые им вместе со своими близкими и всем народом. Судьба автора уникальна и в то же время так похожа на судьбы многих людей, которые тоже пострадали от сталинских репрессий, страшная жизнь в блокадном Ленинграде, эвакуация, тяжелые годы перестройки…
В одной книге Анатолий Нутрихин уместил историю своих родителей, собственную жизнь, встречи с замечательными людьми. Это не столько биография журналиста, сколько собранная под одной обложкой эпоха – с ее запахами, романтическими мечтами и разочарованиями. Она запечатлена Анатолием Ивановичем с любовью к людям, никогда не оставлявшей автора.
Это иллюстрированная история Ленинграда-Петербурга, показанная через судьбу человека».


Гаврилов Евгений Анатольевич – механик, пенсионер, Петербург:

"Уважаемый Анатолий Иванович! Нет. Не так. Дорогой дядя Толя! Так я называл Вас в своем детстве и хочу называть и сейчас. На одном дыхании прочел книгу «Записки питерского старожила». Она написана простым, доступным языком, а самое главное: в ней рассказывается о семье, жизнь которой проходила во многом на моих глазах. Ведь мы были соседями по коммунальной квартире на Биржевом переулке в течение двадцати лет. Некоторых людей, о которых Вы пишете, я знал и помню по сию пору, а с Вашим сыном Борисом даже дружил.
И хотя мы принадлежим к разным поколениям, многие события, которые Вы описываете, мне близки и понятны. Ведь наши детство и юность проходили в одном доме, дворе. И играли мы в одни игры. В те годы жизнь не менялась с такой быстротой, как сейчас.
С интересом читал о Вашей журналистской деятельности,
 о встречах с замечательными и известными людьми. Также много нового узнал о ваших спортивных увлечениях.
Я в жизни прочел великое множество хороших и увлекательных книг, но от прочтения этой испытал совершенно особые чувства. Ведь в ней описана частичка и моей жизни. Огромное спасибо за возможность окунуться в то минувшее время.
 Желаю Вам крепкого здоровья, чтоб радовать своих читателей еще много раз.
С уважением, Гаврилов Женя».



Шардакова Светлана Сергеевна искусствовед, вдова заслуженного художника России Павла Федоровича Шардакова. Волгоград:

 «Добрый день, Анатолий Иванович! Воспоминания о событиях, – с раннего детства и по настоящее время, которыми Вы поделились с читателями  настолько увлекательны, что я, отложив все дела, прочитала книгу за три дня. Многочисленные фотографии, рисунки и стихи дополняют повествование и дают представление о постепенном взрослении автора, а рассказы о его разнообразных увлечениях раскрывают неординарного человека.
Эта книга, на мой взгляд, – готовый сценарий для фильма. События, очевидцем и участником которых Вы стали, напомнили мне и свои юные годы: увлечение разными видами спорта, сдачи норм на ГТО, а еще -- художественная самодеятельности, посещения театров и кинотеатров, карточная продовольственная система, институтские вечера.
Только из этой книги я узнала о таланте Натальи Львовны, проявляющимся не только в оформлении книг, но и в стихотворной форме и прозе, и что у Вас – уже взрослые дети, а у сына – своя семья...
В жизни не может быть всё благополучно, и Вам пришлось испытать горести и печали. Так уж устроен мир. Но когда рядом – родной, любимый человек, и есть взаимопонимание, то это легче преодолевается. Мне приятно, что помещён рисунок Павла (примечание – ее мужа П.Ф. Шардакова) и фотография Вас, Анатолий Иванович, с Игорем Гавриловичем Мямлиным (примечание – известный петербургской искусствовед).
 Большой привет Наталье Львовне. С.Ш.».



Шевцова Виоламатематик, сотрудник Петербургского аэропорта, родственница.

"Дорогой Анатолий Иванович! Добрый день! В субботу была в «Лавке писателей» и купила два последних экземпляра Вашей книги... Начала ее читать: очень легкий слог, захватывающе интересно, тем более, что не только многих героев книги знала и помню, но и дом Ваших родителей, и Серафима Фёдоровича (обе квартиры), дачу в Мартышкино... Увлекательное и познавательное чтение на одном дыхании.
Спасибо Вам, доброго дня! Здоровья Вам и Вашим родным".


Марченко Алла Валентиновна – доктор физических наук, профессор Российского педагогического университета имени А.И. Герцена. Петербург:

«Анатолий Иванович, здравствуйте! С огромнейшим удовольствием читаю Вашу книгу. Неспешно, растягивая удовольствие. Сейчас закончила читать про войну. Хотелось бы быстрее, да дела не дают, а невдумчиво читать не могу. Почитала о Ваших корнях. И запала мне фраза: "Это надо же: увидеть человека, жившего в рабстве!" Ведь действительно, кажется, как давно это было: ан, нет, рукой дотянутся можно.
О предках Ваших очень интересно было прочесть, во многих узнаю таких же своих прадедов и прабабок: трудолюбивых, честных, рукастых, открытых новому.
Была потрясена Вашей блокадной жизнью. Ух, как это тяжко! Порадовало то, что опровергаете те мерзкие, лживые и гипертрофированные выдумки о блокаде, которые нам пытаются упорно навязывать. Все время ругаюсь с некоторыми, по этому поводу. Не люблю грязи.
С интересом прочитала о довоенном и блокадном Васильевском острове. Я на нем родилась, живу и, надеюсь, всегда буду жить здесь. Про приятеля Вашего, с восточного факультета, с особым интересом прочла. Дядька мой родной – Александр Александрович Кондратьев – тоже 1929 года рождения, его закончил. Может, и встречались Вы с ним когда-то... Мир ведь тесен.
Потрясли стихи Вашей Наташи, – это же великолепные стихи!
За это передайте ей отдельное спасибо. Дочитаю, обязательно еще напишу!
Да, спасибо Вам за добрые слова о моем деде, полковнике Евстафии Ивановиче Марченко (примечание командир 11-й стрелковой дивизии, принимавшей в 1943 году участие в прорыве блокады Ленинграда. Погиб в 1944-м.). И еще – за публикацию его фотографии. Отдельное огромное спасибо за то, что помните о деде, что упоминаете...»



Цеханович Андрей Васильевич – журналист, друг моего сына Бориса Нутрихина, Москва:

"Здравствуйте, Анатолий Иванович и Наташа! Книгу Вашу прочитал, мне очень понравилась. Тем более, что многое из того,
о чем в ней идет речь, проходило на моих глазах. Таким образом, могу сверять Ваши и свои впечатления. Кстати, должен передать благодарность от моей одноклассницы, которая прямо за один вечер "проглотила" Вашу книгу. Она мне сказала, что ей захотелось почитать ещё стихи Натальи Львовны, так была растрогана историей жизни и описанием судьбы всех героев книги. Я дал ей адреса Ваших и Наташиных публикаций в «ЖЖ».
От себя тоже хочу поблагодарить Вас за искренность и замечательную внимательность к деталям, делающим повествование интересным, содержательным и житейски поучительным.
С уважением, Андрей Цеханович".


Бушковский Юрий Алексеевич инженер, историк, фотограф. Поселок Кичуга, Великоустюгский район:

«Почитал Вашу книгу, где описана поездка по нашим местам. Всё точно! Герои Ваши мне знакомы. К сожалению, судьбы многих людей, с которыми Вы общались, сложились несуразно. Правда, прошло много времени. Константин Андреевич умер в начале 2000-х от рака, 74 лет. Его дети – Гена и Коля – умерли раньше. Галина Алексеевна умерла после Константина, через несколько лет. Теперь в их доме летом живут устюжские родственники Галины.
Мелентьев Афанасий Андреевич помер вскоре после того, как у него конфисковали ружье и он лишился любимого занятия. Рыбу продолжал ловить.
Книга Ваша – отличная память потомкам. Я тоже, было, занялся поисками родственных связей. Люба Данилова меня подвигла. Собралось на листе ватмана более двухсот имен и еще добавляются… Когда родственники приезжают – места уже не хватает.
По линии мамы, у меня есть сведения до шестого колена и до четвертого; по папиной – до пятого и четвертого. Короткая у многих из нас память, к сожалению. На Кавказе считается, что человек, не знающий своего рода до седьмого колена, – глуп.
В пожаре Устюга в конце 18-го века сгорели архивы, где были клировые ведомости, так что более ранних родственников не установить. Если только сведения о них не были переданы в высшие архивы. Но этого удостаивались не все, как я понимаю.
Храни Вас Господь! С уважением, Ю.Б.»



Данилова Любовь Николаевнаавтор популярного блога «Люба с Севера», краевед, писатель, Великий Устюг:

«Я еще не всё прочитала, частично. Но меня поразила Ваша откровенность. Я бы так не смогла, наверно. Но благодаря этому, написанное Вами становится важным свидетельством времени, бесценным документом эпохи».

------------------

Анатолий Нутрихин благодарит всех, кто положительно оценил  его новую книгу и готов ответить на вопросы читателей.
( anatnut@mail.ru)




 

Фотолетописец эпохи. Вспоминаем Валентина Голубовского

Творчество и личность и известного питерского фотожурналиста Валентина Голубовского значительны и интересны. Его лучшие снимки – это произведения высокого искусства. О таких людях, как он, один современный поэт сочинил простые, но мудрые стихи:

«Настоящий он художник» –
Все с восторгом говорят,
Но в руках его не кисти –
Только фотоаппарат.

Он мгновение любое
Может вдруг остановить,
Чтоб потом для нас с тобою
Все на пленке сохранить…

Валентин Голубовский более тридцати лет (1968 – 2003) работал штатным корреспондентом «Вечернего Ленинграда» (потом – «Петербурга»). Он первым из фотожурналистов Северной столицы был удостоен почетного звания «Заслуженный работник культуры РСФСР».
Художественно-документальные фотографии Голубовского экспонировались на двадцати пяти выставках, автор получил за них немало наград. В 2004 году – специальный приз «За лучшую фотографию из репортерского архива», в 2006 году – приз губернатора как старейший фотожурналист.

Родился Валентин 6 сентября 1936 года в обычной ленинградской семье. Жестоким испытанием для мальчика стала жизнь в блокадном Ленинграде. Своим спасением он, прежде всего, был обязан матери Эмилии Игнатьевне.
Валентин окончил ремесленное училище и пошел работать на Кировский завод, где освоил профессию зуборезчика. Однажды брат подарил ему на день рождения фотоаппарат, и он начал делать снимки для заводской газеты «Кировец». На одном из них, весьма любопытном, запечатлены (слева направо) сотрудники и авторы этой многотиражки В. Тресвятский, Н. Рубцов, З. Барымова и В. Горшков.
Дружба Валентина Голубовского с поэтами Николаем Рубцовым и Валентином Горшковым началась именно с того времени, когда все трое были рабочими Кировского завода.
Когда Голубовскому исполнилось восемнадцать лет, его призвали на воинскую службу. Он нес ее в Группе советских войск, стоявших в Польше. Несколько лет Валентин исполнял обязанности фотокорреспондента армейской газеты и после демобилизации посвятил себя этой профессии.
Вернувшись в Ленинград, Голубовский трудился фотографом в молодежной газете «Смена» на студенческой стройке». В то же время он учился на общественном факультете фотокорреспондентов имени Ю.А. Гальперина, много лет действующем при Доме журналистов.
Создателем и первым деканом этого факультета был недавний фронтовик Александр Иванович Бродский – отец будущего нобелевского лауреата Иосифа Бродского. Он обратил внимание на даровитого студента, помогал ему и подарил свою фотографию с надписью: «Моему ученику Валентину Голубовскому от военного корреспондента в годы Великой Отечественной войны. 9 мая 1945 года. А.И. Бродский».
Со временем Голубовский сам возглавил этот славный факультет (1968 –1980). Студенты  уважали его как знающего, общительного педагога. Сегодня его учеников можно встретить в разных газетах и журналах. Широко известен Павел Михайлович Маркин – тоже декан факультета фотокорреспондентов и заслуженный работник культуры России.
Работая в родной «Вечерке», Голубовский внештатно сотрудничал с журналами «Театр», «Советская эстрада», «Музыкальная жизнь», «Советский цирк» и другими изданиями. Не забывал он и о питерском еженедельнике «Телевидение. Радио». В этом – сначала весьма скромном информационном, а с годами «потолстевшем» и посерьезневшем издании – я в разное время занимал должности старшего литературного сотрудника, завотделом радио и редактора.

С Валентином я общался довольно часто. Редакция нашего еженедельника находилась на пятом этаже Дома прессы, его фотолаборатория – на втором. Я в нее наведовался по делам. Она представляла собой продолговатую комнату с высоким потолком. На полках хранился архив хозяина лаборатории: коробки из-под фотобумаги с отснятыми пленками. На этих коробках – фамилии Георгия Товстоногова, Аркадия и Константина Райкиных, Евгения Евтушенко, Андрея Вознесенского, Беллы Ахмадулиной, Булата Окуджавы, Олега Попова, Мстислава Запашного, Юрия Никулина и других известных деятелей искусства и культуры.
Много снимал Голубовский и тружеников промышленных предприятий. Особенно Владимира Чичерова – прославленного бригадира сборщиков Ленинградского Металлического завода.

«Корреспонденты. «Вечерки» дружили с рабочим классом, Героями Соцтруда, – вспоминал Валентин Голубовский. – Были и съезды, и пленумы, и пятилетки… Газета рассказывала о всех городских событиях. Горит здание – мы едем, тушат – тоже едем, в любое время дня и ночи. Вот этим «Вечерка» отличалась от других газет».
Голубовский любил свою работу. Паша Маркин вспоминает: «Он врывался в редакцию после очередной съемки с горящими глазами, переполненный эмоциями. В нашей общей для всех фотокоров коморке-прихожей не оставалось свободного места. А он сыпал шутками, прибаутками, приправляя их только что выловленными байками из своей репортерской жизни».

Иногда местом  съемок становился Дом радио, расположенный на Малой Садовой. В нем Голубовский фотографировал для нашей гаГолубовский.jpgзеты  участников радиопередач, которые готовил для эфира его старый друг – журналист и поэт Валентин Горшков. Тот работал здесь много лет.
25 апреля 1965 года Голубовский сделал свой главный,
исторический снимок. На
Московском вокзале он запечатлел приезд в Ленинград человека-легенды, космонавта Юрия Гагарина. Еще одну съемку героя фоторепортер осуществил на Кировском заводе.
До революции это крупнейшее предприятие
города называлось «Путиловский завод». Здесь в цехе работал станочником дед Юрия Алексеевича по материнской линии – Тимофей Тимофеевич Матвеев. Жила семья за Нарвской заставой. В 1918 году она переехала из голодавшего Петрограда на Смоленщину. 
Валентин Голубовский фотографировал и другие крупные события. Например, торжественные церемонии на Пискаревском мемориальном кладбище. Блокада Ленинграда всегда оставалась для него волнующей, священной темой.
Труд фотографа нелегок. Со знаменитостями подчас бывает общаться сложно. Корреспондент нашего еженедельника Михаил Мирский рассказал, что однажды снимал в гримерке Филипа Киркорова, с его разрешения. Вдруг вбежала Пугачева и бурно потребовала выпроводить постороннего. Певец, бывший тогда мужем Аллы, испугался ее и чуть ли не вытолкал нашего Мишу… Потом из редакции позвонили грубияну, и артист извинился.

Голубовский невежливо обращаться с ним не позволял никому. Он был мужчина крупный, сильный и с твердым характером. Как-то Георгий Товстоногов – легендарный главреж БДТ – назначил ему день и час встречи, а сам устроил в это время совещание со своими актерами. Корреспондент отстранил преграждавшую ему путь секретаршу и вошел в кабинет. Все смотрели на Голубовского.
– Извините, Георгий Александрович. У нас с вами есть договоренность встретиться: сегодня и в этот час, – тактично сказал Голубовский.
– Сколько вам потребуется времени для съемки? – поинтересовался, чуть подумав, Георгий Александрович.
– Пять минут, – прозвучал ответ.
– Действуйте! – разрешил главный режиссер.
Фото было снято и опубликовано в «Вечерке» и «ТР». Со временем Голубовский сделался «личным фотографом» не только Товстоногова, но и Аркадия и Константина Райкиных. Книги воспоминаний этих корифеев сцены несколько раз вышли в свет с его снимками.
Неоднократно снимал он солиста Кировского (Мариинского) театра, народного артиста СССР Бориса Тимофеевича Штоколова. В войну тот, мальчишка, был «соловецким юнгой». Случилось так, что один из авторов моей газеты – инженер Анатолий Иванович Васильев – в юности тоже учился в школе юнг на Соловецких островах.
В послевоенное время Штоколов и Васильев продолжали дружить, общались, познакомились с Голубовским и полюбили  «дитя блокады».
Трудоголик Голубовский "подарил миру" фотопортреты не только артистов, но и ученых, писателей, скульпторов, композиторов и своих коллег-журналистов. Однажды в коридоре второго этажа, возле своей лаборатории, он снимал какого-то человека. Я проходил мимо, направляясь в типографию, он остановил и сказал:
– Давай, заодно и тебя?

Голуба, как любовно называли его друзья, усадил меня на стул, дал держать какую-то книгу и велел на нее опереться…
Храню этот портрет как напоминание о замечательном фотографе и хорошем человеке.

6 сентября 2006 года Голубовскому исполнилось семьдесят лет. Одновременно он отмечал пятидесятилетие своей творческой деятельности. Газеты «Вечерний Петербург», «Невское время» и Союза журналистов опубликовали статьи, посвященные юбиляру. Еженедельник «Телевидение. Радио» тоже откликнулся. Статью написал я.
А 13 сентября у меня тоже был день рождения, «стукнуло» семьдесят шесть! Цифра некруглая, но все же поздравляли сотрудники своей редакции и некоторые из соседних. Заглянул в «ТР» и Голубовский. Не застав (меня куда-то позвали), он ушел, оставив на столе в подарок – бутылку вина и еще записку:
«Дорогой Анатолий Иванович! Сердечно поздравляю с началом бабьего лета. Обнимаю. В. Голубовский».

Я позвонил ему домой и поблагодарил. Пообщались… Он сказал, что пишет книгу своих воспоминаний. Спросил: «Согласишься помочь с редактурой?» Я пообещал.
Однако 27 сентября
Пискаревское.jpg 2006 года Голубовский скоропостижно скончался. Все, знавшие его, глубоко опечалились. Наш еженедельник поместил мою статью-некролог «В нем жила душа художника». Прощальная церемония состоялась на Старо-Пановском кладбище.
Стоял ясный осен
ний день. На похоронах было многолюдно. Запомнилась плакавшая вдова Тамара Николаевна. Звучали речи, выступали родственники и коллеги покойного. Говорили, что Валентин Константинович был выдающимся фоторепортером, надежным товарищем и добрым человеком…

Погребли Голубовского в одной могиле с его матерью-блокадницей. Почти каждую годовщины его ухода из жизни я ездил на это кладбище, пока позволяло здоровье. Так же, как к Валентину Горшкову на Красненькое.


На снимках: В.К. Голубовский. Фото Павла Маркина; в редакции «Кировца»;  Галина Вишневская и Валентин Горшков; Ю. А. Гагарин; На Пискаревском кладбище; Г.А. Товстоногов с актерами; Б.Т. Штоколов; Анатолий Нутрихин; А.И. Васильев и я (слева), надгробие Голубовских.

Александр Девель: «Мои предки и я защищали Отечество…»

В России торжественно отметили 75-летие Победы Советского Союза над фашистской Германией. В Москве и ряде других городов состоялись парады войск, празднично играли оркестры. С   гостевых трибун на происходившее растроганно смотрели немногочисленные старики – ветераны Великой Отечественной войны. Время неумолимо: их  становится все меньше.
В апреле этого года ушел из жизни мой товарищ и коллега – 96-летний Александр Александрович
510px-Девель_Фёдор_Данилович,_1877.jpgДевель, награжденный «Орденом Отечественной войны», медалями «За отвагу», «За боевые заслуги», «За оборону Ленинграда» и «За Победу над Германией». Незаурядная личность – член Союза журналистов и Союза переводчиков.

Я любил этого талантливого скромного человека. Мы работали в Лениздате, находившемся тогда в Доме прессы, на Фонтанке, 59. Александр Девель был редактором в отделе художественной литературы; я – сотрудником газеты «Телевидение. Радио». Встречались в коридорах,  на общих собраниях, в библиотеке, буфете, типографской столовой. Иногда  мы вместе ходили в спортивную комнату при профкоме Лениздата, подтягивались в ней на турнике, поднимали штангу. Девель был старше меня на пять лет, выше ростом, крепок; с ним было любопытно состязаться.
Еще нас сблизил обоюдный интерес к иностранным языкам. Александр знал их несколько, я владел чешским, читал по-английски и по-немецки. Постепенно познакомились ближе… Я узнал его биографию.
Родился мой товарищ в Ленинграде в 1924 году, в семье служащих.
Жили Девели на Петроградской стороне, на углу Большого проспекта и Бармалеевой улицы, в большой коммунальной квартире, когда-то бывшей  их собственной. Соседи, вероятно, и не знали, что Девели дворянского рода, в котором были и крупные личности, заслуживающие уважения, памяти.
И я увлекся историей рода Девелей. Оказалось, в Петербурге в XVIII веке появилось несколько семей, носивших эту фамилию. Образовалась она от названия старинного города Довиль, расположенного в Нормандии, близ Гавра.
 Во Франции несколько столетий шла жестокая борьба  сторонников двух разновидностей христианства – католиков и гугенотов. Терпя поражения, протестанты переселялись в Пруссию и далее на восток – в Россию.
 Петр Первый  приглашал к себе на службу образованных европейцев: зодчих, ученых, военных, оружейников, промышленников, медиков и людей других профессий. Со временем наиболее успешные из них получили дворянские звания, среди них были  и Девели. Они обрусели и честно служили новому для них государству.

Один из предков моего лениздатовского приятеля – артиллерийский подполковник Даниил Федорович Девиль  в Бородинском сражении был ранен в обе ноги, пуля попала ему в щеку. Но он продолжал  командовать батареей. Выздоровел; дослужился до генерала.
 Другой Девиль – Федор Данилович – известен как участник продолжительной Кавказской кампании и Русско-турецкой войны. За храбрость был награжден «золотой саблей». Командуя в 1877 году 39-й пехотной дивизией, генерал Девиль с минимальными потерями взял  штурмом мощную турецкую крепость Ардоган.
Уже в девятнадцатом столетии дед лениздатовского Александра Девеля – Станислав Владимирович Девель – окончил в Петербурге Горный институт. Молодой инженер был направлен в Сибирь, где в Нерчинске управлял золотыми приисками, стал надворным советником. В Забайкалье родились его сыновья Александр и Владимир – отец и дядя моего друга. На берега Невы семья вернулась в 1905 году, во время русско-японской войны.
В столице Александр поступил в Павловское военное училище. В дальнейшем  служил в Самарском пехотном полку, участвовал в Первой мировой войне.
Гражданская война стала трагедией для многих людей России, в том числе, и рода Девелей. Юнкер Георгий Девель, оказавшийся в Добровольческой армии, погиб в 1919 году. Кавалерийский генерал Даниил Федорович Девель (1852–1933) – тезка героя Бородинского сражения – эмигрировал и умер во Франции.
Были и дворяне, которые добровольно или по мобилизации, служили Советам. Так, Владимир Николаевич Девель был бойцом Нижне-новгородского полка красных…
 Но вспомню наше время, свое прошлое. Александр Девель как давний член Союза журналистов сосватал в него и меня. Две другие рекомендации написали мой шеф, лихой казак кавалерийского корпуса генерала Иссы Плиева Ефим Григорьевич Салита и уважаемая Александра Ивановна Самбук, главный редактор Ленинградского радио. В Союз Анатолия Нутрихинаприняли в 1980 году.
Девеля и меня объединяла и память о народном ополчении Ленинграда, бойцами которого были Александр и мой отец – Иван Кузьмич Нутрихин. Они сполна познали тяготы болотно-окопной жизни, оба участвовали в очень ожесточенном сражении у поселка Погостье, на Волховском фронте.

«Мои предки защищали Отечество, и я его защищал», – сказал как-то  мне Александр Девель. В июне 1941 года он, семнадцатилетний юноша, попросил зачислить его в истребительный отряд, ловивший диверсантов. Ему отказали, потому что носил очки. Александр устроился рабочим на завод «Линотип». Вскоре начали записывать добровольцев в Народное ополчение, в которое брали всех. Девель стал бойцом 3-й гвардейской дивизии, сформированной из жителей Петроградского района. Командир полка , увидев очки Девеля, отправил его санитаром в медицинский батальон. Позднее он, узнав, что в школьном возрасте Александр увлекался радиолюбительством,  зачислил его радистом в 12-й отдельный батальон связи.
Дивизия с августа до сентября дралась с противником у Старо-Панова, Урицка, Русско-Высоцкого и понесла тяжелые потери. Осенью ее влили в регулярную 44-ю стрелковую дивизию, которая позднее получила почетное наименование «Краснознаменная Чудовская».
Телефонист-радист Александр Девель часто действовал под бомбежкой и минометно-пулеметным огнем врага,был легко ранен. Когда портилась рация, ему приходилось доставлять донесения на лошади, верхом. Ни раз в разгаре боя отважный и умелый сержант обеспечивал своим начальникам постоянную радиосвязь, сам оперативно устранял поломки аппаратуры.
– Погибнуть мог миллион раз, – вспоминал Саша. – Обрывался провод, и его требовалось соединить в любой боевой обстановке.

44-я дивизия сражалась с вермахтом на Ленинградском, Волховском и Прибалтийском фронтах. Боевой путь она окончила в Латвии, на Рижском взморье.
Демобилизовали Александра Александровича только в 1950 году. На гражданке он поступил в Ленинградский государственный университет на юридический факультет. И не случайно: в роду Девелей традиционно уважали правоведов; помнили, например, Федора Владимировича Девеля (1859 – 1904). Тот окончил юрфак Петербургского университета, работал судебным следователем и писал статьи в газеты.
 Были и другие Девели, владевшие пером. Один из них – Виктор Владимирович (1858 –1899) – выпускник Петербургского педагогического института – многое сделал для развития в России сельской школы, снабжения ее книгами и пособиями. Он был постоянным автором журнала «Русская школа».
Александр Девель явно унаследовал от родичей литературные способности. В нем зрело желание посвятить себя работе со словом. Первые заметки и статьи он написал еще в окопах. Их печатали в дивизионной и армейской газетах. Впрочем, по окончания вуза выбора у Девеля не оказалось. Военкомат присвоил ему офицерское звание и отправил (на семь лет!) политруком в танковый полк.
Став штатским, Девель поработал некоторое время в ленинградском издательстве детской литературы. Потом директор Лениздата Леонид Васильевич Попов – тоже участник ВОВ, побеседовав с Девелем, взял его  редактором в отдел художественной литературы. Это была для него большая удача! Редакция
считалась элитной.Девиль понравился Попову. Грубоватый, но умный директор ощутил и оценил его высокую культуру, наследственную интеллигентность.
 Таким человеком, судя по воспоминаниям современников, была и поэтесса первой волны Серебряного века Лидия Алексеевна Алексеева. Говорю о ней здесь потому, что в девичестве она имела фамилию – Девиль. «Алексеева» –  просто ее псевдоним.
Отец Лидии – Алексей Викторович Девель – служил в императорском флоте. Мать Клавдия
Владимировна до замужества носила фамилию «Горенко». Она – двоюродная сестра Анны Андреевны Ахматовой.
В 1920 году Лидию Девель, одиннадцатилетней девочкой, эвакуировали на военном корабле из Севастополя. Жила она в Болгарии, Югославии, где окончила университет. В 1944 году переселилась в Австрию. Потом еще дальше – в США, где недолго работала на перчаточной фабрике и потом до пенсии – в Нью-йоркской Публичной библиотеке.
 Лидия Алексеева сочиняла прекрасные стихи, занималась переводами. Издано несколько сборников ее произведений. Их популярность сейчас растет.


Поэтесса тосковала по России и надеялась, что там ее не забудут.
 Она писала:

…И брошу в мир, как на последний суд,
В бутылке запечатанное слово.
И может быть, у берега родного
Она пристанет и ее найдут.

Александр Девель работал в Лениздате редактором много лет. Ему довелось иметь дело с рукописями разных авторов, известных и не очень. Под его редакцией в 1977 году - в серии "Школьная библиотека" - тиражом в двести тысяч экземпляров вышел сборник "Лирика". В него вошли избранные произведения и переводы  выдающихся поэтов Федора Ивановича Тютчева и Афанасия  Афанасьевича Фета. Девель любил обоих.
Из современных авторов Александр Александрович особо  ценил Радия Погодина за хорошее знание фронтовой жизни. Прозаик, поэт, сценарист, Погодин был на год моложе Девеля, но знал о войне не меньше.
Командир отделения разведчиков, Погодин в составе 2-й гвардейской танковой армии участвовал в штурме Берлина. В солдатах – героях его повести «Мост» – Девель узнавал себя.
О собственном детстве редактору напомнила повесть Даниила Гранина «Обратный билет». Она тоже вошла в книгу известнейшего писателя, вышедшую в серии «Повести ленинградских авторов». Действие ее происходит в мирное время. Герой повести – горожанин едет в деревню Кислицы
, в которой прошло его детство. Останавливается он у знакомого крестьянина Андриана. Земляки гуляют в лесу, беседуют на природе, спорят.
 Затем действие переносится в Старую Руссу, где находится дом-музей Федора Михайловича Достоевского. Идеи великого писателя все больше волновали тогда Гранина.

Девель редактировал также сочинения Бориса Полевого -- автора знаменитой «Повести о настоящем человке». Под его редакцией вышли в свет книги Ильи Меттера, Петра Капицы, Павла Васильева, Георгия Холопова… Огромный редакторский труд, требующий опыта, умения, таланта!
В свободное время Александр Александрович увлеченно занимался переводами, преимущественно, с немецкого языка на русский. Он дарил мне новые, пахнущие типографской краской экземпляры переведенных им книг. На титуле романа Вилли Бределя «Братья витальеры» читается трогательный автограф: «Анатолию Ивановичу или просто Толе, с наилучшими пожеланиями в честь XXX Победы. 7 ноября 1975 г.»
На титульном листе романа Лизелотты Вельскопф-Генрих «Ночь над прерией» Девиль написал: «Дорогому Анатолию Ивановичу с надеждой, что мы, может быть, еще вместе потрудимся». Таких книг несколько в моей библиотеке!

В одиночку – или в соавторстве с другими языковедами – Александр Александрович блестяще перевел многие классические романы и повести Агаты Кристи, Айзека Азимова, Мэри Стюарт, Дафны дю Морье. Его напарником в деле перевода часто была его родная дочь  Людмила Александровна Девель -- кандидат филологических наук, знаток нескольких языков.
Однажды в роли «сопереводчика» выступил и я. Вместе с Девелем мы перевели два остросюжетных детектива немецкого писателя Вольфганга Кинаста «Эванджелина» и «Происшествие на Кунсгатане». Повести были опубликованы в журнале «Калейдоскоп» и его приложении "Вне закона" в сентябре 1995 года.
На склоне лет Девель жил в Псковской области, в садовом домике, трудился в огороде, заготовлял дрова, топил печь и занимался переводами. Иногда он наведывался в Петербург, общался с родными, решал дела с издательствами. Мы перезванивались.
 Последние годы Александр Александрович провел в социальном доме на Витебском проспекте, дом 59. В нем ветеран войны – после длительных хлопот и с поддержкой прессы (газеты «Вечерний Ленинград») – получил однокомнатную квартиру. В Союзе журналистов, с присутствием юбиляра и общественности, тожественно отметили его 95-летие.
Александр Александрович болел, несколько лет ходил с кардиостимулятором, был инвалидом второй группы. Скончался мой старый товарищ 26 апреля 2020 года…

На снимках: А.А. Девель; генерал Ф.Д.  Девель; сержант Александр Девель; он же (в центре) за подготовкой радиоаппаратуры. Волховский фронт, 1943 г); поэтесса Лидия Алексеева;   А.А.Девель - редактор "Лениздата"; титульный лист книги «Ночь над прерией» с автогафом Александра Девеля;  Людмила Девель, А.А.Девель.

Репортаж из Карлхорста

Когда я пришёл впервые на Ленинградское радио, то на нём работало много недавних военных корреспондентов и фронтовиков. Самым авторитетным среди них был, пожалуй, Лазарь Ефимович Маграчёв, один из старожилов питерского радио.
Родился он в 1914 году. Учился в строительном техникуме, музыкальной школе, окончил несколько курсов Педагогического института имени Герцена. Сотрудником Ленинградского радио сделался в 1937 году, вначале – внештатным.
«Звездным часом» для Лазаря Маграчёва стала Великая ­Отечественная война. Корреспондент так называемой «фронтовой редакции», он выезжал с микрофоном на передовые позиции, корабли Балтийского флота, в авиационные части. Сохранившиеся записи его репортажей передают грозную атмосферу тех лет, доносят до потомков голоса защитников и жителей осажденного Ленинграда.
В январе 1944 года Маграчёв вел радиопередачу с Невского проспекта, где ленинградцы праздновали полное снятие вражеской блокады. Весной 1945 года находился в воинских частях, штурмовавших столицу гитлеровского рейха, и 2 мая передал в родной город по телефону репортаж, начинавшийся словами:
«Внимание! Говорит Берлин! Ваш корреспондент включил микрофон на главной здешней улице. Унтер-ден-Линден называется. И отсюда сообщаю вам, дорогие товарищи: советские войска овладели столицей фашистской Германии…».
9 мая ленинградский журналист присутствует на подписании акта капитуляции гитлеровской Германии. Мои статьи на эту тему дважды публиковались в газете «Телевидение. Радио». Вот одна из них – «Карлсхорст. Май 45-го» – в сокращенном виде:
«Весной 1945 года завершался разгром армий гитлеровского рейха. Его правители вынуждены были признать, что потерпели полное поражение. Подписание акта о безоговорочной ­капитуляции германских войск состоялось в ночь с 8 на 9 мая в Карлсхорсте, восточном пригороде Берлина.
Просторная, ярко освещенная бывшая столовая военно-инженерного училища. За длинным столом – маршал Советского Союза Георгий Константинович Жуков и делегация командования экспедиционными силами союзников, возглавляемая главным маршалом авиации Великобритании, сэром Артуром В.Теддером. От американцев в ней – генерал Карл Спаатс, от французов – генерал Жан де Латтр де Тассиньи.
Обстановка торжественная. В зале, кроме военных, присутствуют кинооператоры, фотографы, представители прессы, телеграфных агентств и радиокомпаний разных стран. Среди них и корреспондент Ленинградского радио Лазарь Маграчёв.
Между тем, в помещении появились представители Верховного командования рейха во главе с Вильгельмом Кейтелем. Служба безопасности решает, что в зале шумно: в нем слишком много журналистов. Охрана выпроваживает большинство представителей прессы, в том числе и Маграчёва. Но генерал де Тассиньи делает знак, чтобы наш земляк остался.
Дело в том, что за несколько минут до этого обнаружилось отсутствие флага Франции над столом, где должны были подписать исторический документ. Уже висели флаги СССР, Великобритании и США. Флаг, правда, быстро приносят, но… без держателя. И тут Лазарь Маграчёв извлекает из сумки микрофонный кабель и, используя его, помогает прикрепить полотнище. После почти незаметной заминки торжественная церемония продолжается, и Маграчёв – делается одним из ее очевидцев.
Генерал-фельдмаршал В.Кейтель, генерал-полковник Г.Штумпф и гросс-адмирал флота Г. фон Фриденбург один за другим подписывают акт, в котором от имени правительства адмирала Карла Деница соглашаются на капитуляцию вооруженных сил Германии на суше, море и в воздухе. 9 мая 1945 года, часы показывают 0 часов 43 минуты. Вторая мировая война в ­Европе закончилась.
Этот репортаж Лазарь Ефимович считал своей главной репортерской удачей».
В послевоенное время Маграчёв совершил еще один, на этот раз – «мирный подвиг». В период, когда шло так называемое ­«Ленинградское дело», сверху поступило распоряжение уничтожить в фонотеке радио записи, в которых упоминался ряд фигурантов дела – руководителей города во время войны. На уничтожение были обречены и многие блокадные репортажи. Маграчёв с большим риском, скрытно вынес из Дома радио микрофонные записи своих репортажей, сейчас имеющие большую  ценность.
В моё время Лазарь Ефимович готовил к эфиру и вёл передачи «Дневник радиожурналиста», «Обращение к памяти», «Раздумья над старыми плёнками». При их подготовке он использовал записи военных лет, разыскивал по стране героев старых передач, приглашал их к микрофону.
Газета «Телевидение. Радио» помещала на своих страницах аннотации на основные передачи Маграчёва. Обычно я писал их с его слов и однажды допустил какую-то ошибку. Он так шумно выразил недовольство, что я некоторое время обходил старого эфирного волка стороной. Но в целом наши отношения остались нормальными, деловыми. Я Лазаря Ефимовича, как и все вокруг, очень уважал, хотя тогда имел лишь общее представление о нём как ветеране войны.
А послевоенная судьба известного корреспондента складывалась неоднозначно.
Были трудные моменты, когда его ложно обвиняли в фальсификации записей, были и радостные. На склоне лет Маграчёва наградили орденом «Красного знамени», дали звание заслуженного работника культуры РСФСР.
В 1978 году Лазарь Ефимович ушёл на пенсию. Он иногда еще появлялся в своём кабинете, делал некоторые передачи. Умер ветеран эфира в 1988 году.
В фонотеке «Радио Петербург» бережно хранят  авторские программы «радиожурналиста номер один», как многие называли  Маграчёва. Среди них и историческая запись, сделанная им в Карлхорсте  9 мая 1945 года.
На снимках: подписание капитуляции. Фотохроника; Л.Е. Маграчёв. Снимок Анатолия Бейлина.

Незабываемый Пропп

«Среди фотографий, присланных мне прошлой зимой журналистом Анатолием Ивановичем Нутрихиным, была одна – очень меня поразившая. До сих пор Владимир Яковлевич Пропп казался мне столь же далеким и древним, как безымянные авторы русских народных сказок!:) Так нет же!» – удивилась недавно в своем блоге lubassevera – живущая в Великом Устюге известный краевед  Любовь Данилова.
 Ученый, действительно, жил давно, но не очень! На снимке, сделанном  в апреле 1954 года во дворе филологического факультета Ленинградского университета, знаменитый профессор стоит со студентами своего спецсеминара. А крайний справа – ныне здравствующий земляк и даже дальний родственник Любови Даниловой   – Анатолий  Нутрихин (с портфелем в руке).
Как говорится в популярной песне: «Это было недавно – это было давно!». Впрочем, кому как кажется. В любом случае, мне важно  привлечь внимание к юбилею  В. Я. Проппа – приближающемуся 125-летию со дня его рождения.

Владимир Яковлевич Пропп -- один из крупнейших отечественных фольклористов, ученый с мировым именем. Его творческое наследие обширно и вызывает всё возрастающий интерес. Главные книги   ученого признаны классикой, переиздаются,  переведены на английский, французский и другие языки.
Родился он 28 (16) апреля 1895 года в Санкт-Петербурге. Обряд крещения совершил пастор Евангелическо-лютеранского прихода Святой Анны Артур Мальмгрен. Младенца назвали Германом Вальдемаром. Его отец Яков Филиппович (Иоанн Яков)  Пропп служил управляющим в торговой фирме «Братья Шмидт». Мать Анна Фридриховна (многие звали ее Анной Федоровной) вела домашнее хозяйство и занималась воспитанием шестерых детей.
Супруги были поволжскими немцами и имели в Саратовской губернии, Камышинском уезде, небольшое имение Линёво, где семья обычно жила летом. За маленьким Володей, его братьями и сестрами ухаживала пожилая крестьянка, от которой дети узнали русские песни и сказки. Добрую няню они любили и не слушались строгую гувернантку-иностранку, учившую их французскому языку. С матерью общались преимущественно по-немецки, с отцом – по-русски.
Среднее образование Владимир получил в столице, в Анненском училище, окончив которое поступил на историко-филологический факультет Петроградского университета. В 1914 году началась Первая мировая война. Студенты в то время мобилизации не подлежали. Но юный Пропп не остался в стороне от событий: добровольно окончил шестинедельные курсы ухода за ранеными, сдал экзамены по анатомии, хирургии и иным предметам. После чего работал в лазаретах санитаром и братом милосердия. Насмотревшись на страдания и мужественное поведение раненых русских солдат, глубоко ощутил себя их соотечественником.
В 1918 году Владимир Пропп окончил университет. В  марте следующего года в Линёве умер его отец Яков Филиппович: сын ездил на похороны. Потом  он некоторое время учительствовал в сельской школе.
Получив вузовский диплом, молодой филолог преподавал в школах и вузах Петрограда немецкий язык и русскую словесность. В августе 1930 года он был задержан сотрудниками ОГПУ по обвинению в участии  в нелегальных немецко-националистических группировках и освобожден в апреле 1931 года. Поводом для ареста стала   переписка Проппа с одним эмигрантом, его бывшим учеником.
Владимира Яковлевича пригласили в Ленинградский институт истории, философии и лингвистики. В 1931 году этот вуз был выделен из университета,  а в 1937-м снова слит с ним. Пропп работал здесь доцентом кафедры романо-германской филологии. Через шесть лет он стал профессором и кандидатом филологических наук – без представления диссертации. Докторскую диссертацию  защитил в 1939 году, представив  для обсуждения рукопись  книги будущей "Исторические корни волшебной сказки".
Во время Великой Отечественной войны Владимир Яковлевич находился в блокадном Ленинграде, где скончались его мать  и старшая сестра Оттилия. В марте 1942 года вместе с университетом Пропп был эвакуирован в Саратов. Университет вернулся на берега Невы в 1944-м. У Владимира Яковлевича отобрали паспорт, и ему грозила ссылка как немцу, хотя и обрусевшему. Проппа спасло заступничество влиятельного тогда ректора ЛГУ Александра Алексеевича Вознесенского.
 Владимир Яковлевич продолжил работать профессором на кафедре истории русской литературы. Одновременно он сотрудничал с Институтом русской литературы, но в конце сороковых годов был оттуда уволен. В университете Пропп читал первокурсникам лекции о русском фольклоре, я их слушал с большим интересом..
Со старшекурсниками он занимался в своем легендарном семинаре.
Его педагогический талант дал прекрасные результаты. Достаточно вспомнить, что из среды  воспитанников  Проппа – студентов и аспирантов – выдвинулись крупные литературоведы и фольклористы. Среди них – Ирина Петровна Лупанова (Петрозаводск), Юрий Михайлович Лотман (Тарту), Антонина Николаевна Мартынова, в девичестве – Подгорная (Петербург), Клара Евгеньевна Корепова, в девичестве – Сергеева (Нижний Новгород) и другие .
Преподавательскую деятельность Владимир Яковлевич умело сочетал с созданием книг. Первая – «Морфология сказки» – вышла в свет в Ленинграде еще в 1928 году под редакцией В.М. Жирмунского. В ней Пропп исследует сказки разных народов мира, объясняет их происхождение и совпадение сюжетов. Это самая известная на Западе работа Проппа. На ее написание ученого  подтолкнуло чтение русских сказок, собранных А.Н.Афанасьевым.
В 1946 году издательство Ленинградского университета опубликовало вторую книгу Владимира Проппа – «Исторические корни волшебной сказки». Она явилась творческим развитием  трудов европейских фольклористов, культурологов и историков Джорджа Фрэзера, Люсьена Леви-Брюля и Франца Боаса.
В конце сороковых годов Пропп подвергся в официальной печати острой критике и обвинениям в буржуазном «формализме». А во время преследования «космополитов» он  отделался "малой кровью"6 был вынужден три года преподавать этнографию на историческом факультете ЛГУ.
Отношение властей к Владимиру Яковлевичу Проппу улучшилось после выхода в свет его монографии «Русский героический эпос» (издательство Ленинградского университета, 1955 г.). Пропп писал эту книгу десять лет и не завершил бы без постоянной моральной поддержки  и связям своего друга, профессора Игоря Петровича Еремина, знатока древне-русской литературы. Еремин заведовал кафедрой, с ним считался  тогдашний  ректор университета Александр Данилович Александров.
Мне вспомнилось, что примерно такой же хороший человек, как И.П. Еремин, сыграл важную роль в жизни художника XIX века Виктора Михайловича Васнецова. Это был живописец Василий Дмитриевич Поленов. Он увидел пробные эскизы картины Васнецова «Богатыри» и убедил товарища написать на эту тему большое полотно. Васнецов согласился: на свой творческий подвиг ему потребовалось двадцать лет.
 «Богатыри» Васнецова давно украшают Третьяковскую галерею. Посетителей музея покоряют славные витязи Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алеша Попович. Именно они и являются самыми известными персонажами былин. В.Я. Пропп проанализировал тексты многих былин, определил их идеи, жанр и этапы развития. В результате родилась научная «энциклопедия» русского эпоса, определилось его идейное и художественное своеобразие.
В 1958 году в предисловии ко второму изданию  монографии В.Я. Пропп так сформулировал  основной вывод: «Русский эпос при всем своем разнообразии тесно связан с тогдашней действительностью, с вековой борьбой народа за свою национальную независимость, за честь и свободу».
 Книга обстоятельна, живописна, написана простым и образным языком. Рекомендую прочесть ее, в первую очередь, молодежи.
«Фундаментальный труд В.Я. Проппа «Русский героический эпос» произвел огромное впечатление на современников», – пишет его бывшая аспирантка Антонина Мартынова (Подгорная). И продолжает: «Мне запомнился такой эпизод: в 1955 году кафедра русской литературы отмечала шестидесятилетие  В. Я. Проппа, когда уже вышла его новая книга и многие из присутствовавших в зале уже успели ее прочитать. Запомнилось, что атмосфера юбилея была радостной, приподнятой, праздничной, было море цветов и подарков. Остались в памяти слова Георгия Пантелеймоновича Макогоненко (профессора, мужа Ольги Федоровны Берггольц – А.Н.) о том, что читая книгу, он не мог оторваться, пока не дочитал до конца и что она увлекательнее всех романов…
Студенты семинара решили сделать  подарок учителю, – вспоминает Антонина Николаевна  Мартынова, – собрали немного денег и купили набор серебряных рюмок и на каждой выгравировали «ВП»… Выступавшие восторженно отзывались о трудах юбиляра, его новой монографии…
А потом мы с Анатолием Нутрихиным, в ту пору аспирантом Владимира Яковлевича, отвезли подарки и   цветы на улицу Марата. И профессор обратился к жене: «Елизавета Яковлевна, где там у нас бутылочка муската? И приготовьте рюмки, что мне подарили студенты!» И когда мы выпили муската,  я с огорчением сказала:
– Все подарки на юбилее были стилизованные, «фольклорные», только наш…
– Что вы? Это – самый стилизованный подарок – серебряная чарочка, – живо возразил Владимир Яковлевич». (Из книги А.Н. Мартыновой «Неизвестный Пропп», СПб, 2002 г.).
 В связи с юбилеем ученый был награжден орденом «Знак Почета»…
Воспоминания о любимом педагоге я опубликовал в «Записках питерского сторожила», выпущенных в свет издательством Союза писателей Петербурга в 2020 году. О В.Я. Проппе идет речь и в моих статьях, опубликованных в интернете, в частности, в «Живом журнале».
 В заключение напомню: Владимир Яковлевич Пропп работал на филологическом факультете штатным профессором до  сентября 1966 года, затем три года --  в должности профессора-консультанта. Трудился он дома и на даче в Репино, пока мог.
Пропп.jpg
Скончался корифей русской фольклористики -- добрый, душевный человек  - 2 августа 1970 года, после  продолжительной болезни.
На снимках: В.Я. Пропп; он же со студентами своего семинара; Владимир Пропп  (слева) в военном лазарете;   профессор И. П. Еремин; картина В.М. Васнецова «Богатыри»; могила  Проппа в Ленинграде на Шуваловском (Северном) кладбище.

Павел Шардаков - художник с "областной судьбой"

24  октября  2019 года исполнилось  девяносто лет со дня рождения   великого русского художника Павла Федоровича Шардакова. Масштаб и глубина его дарования полностью  еще не оценены. Надеюсь, это произойдёт к столетнему юбилею мастера.

Родился  Павел Шардаков в 1929 году в деревне Копылы Оханского района Пермского края, в крестьянской семье. У него рано проявились незаурядные способности к рисованию. Павел блестяще окончил Свердловское художественно-педагогическое училище. Дальнейшее профессиональное образование он получил в Ленинграде, в Высшем художественно-промышленном училище имени В. И. Мухиной, отделение монументально-декоративной живописи. Учителями уральского самородка были Глеб Савинов, Кирилл Иогансен, Пётр Пуко и другие известные педагоги.

Павел Шардаков проявил себя лучшим рисовальщиком училища и защитил диплом с отличием. Практику он проходил в Русском музее и на лоне природы в Великом Новгороде. В дальнейшем работал по специальности в Перми и Волгограде, получил почётное звание «Заслуженный художник России».

Творчество Шардакова – многопланово. Он широко известен как выдающийся художник  исторической и бытовой живописи. Очень успешен был в декоративно-прикладном искусстве и рисовании.

Павел Шардаков продолжил традиции своего прославленного предшественника Василия Сурикова. В этом убеждает его большая станковая картина «На русской Масленице». Глядя на её, восхищаешься и вспоминаешь классическое суриковское полотно «Взятие снежного городка».

Прекрасна и шардаковская серия миниатюр о легендарном атамане Ермаке Тимофеевиче и его походе в Западную Сибирь, выполненная в стиле старинных икон и пронизанная духом русского фольклора. Картины хранятся в храме-музее, в городе Чусовом.

Павел Федорович всю жизнь (его не стало в 2007 году) трудился непрерывно и плодотворно. Им созданы портреты современников, пейзажи, натюрморты, панно для клубов,  он выполнял иконописные заказы церкви. И всё сделано превосходно.

Он – скульптор мемориала Уральскому добровольческому танковому  корпусу, установленного в Перми. Воины этого  корпуса освобождали Венгрию, Германию и Чехословакию. Художник также внёс весомый вклад в оформление декора музея-заповедника «Сталинградское сражение» – в Волгограде.  

Шардаков запечатлел  XX век во всей его сложности и красоте. Живописец много ездил по России, путешествовал по Европе и Африке, рисовал с натуры в Сенегале.

Помощником и надежным другом мастера всегда была его жена Светлана Сергеевна Шардакова.

Картины замечательного поборника правды и красоты украшают музеи России и других стран. Посетители персональных выставок П.Ф. Шардакова горячо благодарили художника. В отзыве В. Н. Печенниковой, например, говорится: «Спасибо Вам за доставленное удовольствие. Особенно мне понравилась тема Сибири – Ермак. Это необычно как-то. Вы чувствуете её в историческом суровом ключе…Желаю Вам больших творческих успехов».
С произведениями и биографией Павла Шардакова я, петербургский журналист Анатолий Нутрихин, познакомился, участвуя в работе над сборником материалов о его жизни и творчестве. Авторами-составителями этой редкой и богато иллюстрированной книги были Светлана Сергеевна и профессор "Мухи", заслуженный деятель искусств России Игорь Гаврилович Мямлин. Книга вышла в  свет в 2010 году в петербургском издательстве "Первый класс".

Я и Наталья Львовна Нутрихина, моя жена, осуществили редактирование и техническую подготовку издания. Работа длилась около года, мы часто бывали в квартире Мямлина на Васильевском острове. Со Светланой Сергеевной, живущей в Волгограде, общались и подружились заочно. Эта замечательная женщина совершает многолетний подвиг, знакомя народ с творчеством покойного супруга. Она – основательница картинной галереи Павла Шардакова на его родине, в краеведческом музее Оханска. Её дар делает этот древний приуральский городок еще более привлекательным для отечественных и иноземных туристов.
Наталья Львовна и я отметили в эти дни юбилей Павла Федоровича Шардакова – его девяностолетие. Вечная память одному из лучших художников России - реалисту,  гуманисту, мудрому и доброму человеку! Его творческое наследие следует  беречь и исследовать.

На снимках: Павел Шардаков, 1964 год; он у картины "На русской Масленнице", 1997 год; Павел Федорович и Светлана Сергеевна Шардаковы, 1967 год.

Сохраним Дом радио

В августе петербургская газета «Фонтанка.ру» и другие средства массовой информации сообщили взволновавшую горожан новость. Собственник здания и земельного участка на Итальянской улице, 27, – Телерадиокомпания «Петербург» сдала в аренду значительную часть помещений Дома радио. Произошедшее было встречено по-разному.
Для меня, блокадника, Дом радио – священное место, символ стойкости родного города во время Великой Отечественной войны. Это радио транслировало в холодные квартиры голодных ленинградцев сводки Совинформбюро, сигналы об отбое воздушной тревоги и объявления о нормах и сроках выдачи продуктов. В 1941–1944 годах Ленинградское радио укрепляло веру защитников и жителей города в Победу. Передачи шли на всю нашу страну и зарубежье – для союзников по антигитлеровской коалиции.
Работники Дома радио жили в нём на казарменном положении. Среди них находилась «Муза сражавшегося Ленинграда», легендарная поэтесса Ольга Берггольц. Она так вспоминала о тех днях:

Здесь, как в бреду, всё было смещено,
Здесь умирали, стряпали и ели,
А те, кто мог еще вставать с постели,
Пораньше утром, растемнив окно.
В кружок усевшись, перьями скрипели.
Отсюда передачи шли на город –
Стихи и сводки
                           и о хлебе весть.
Здесь жили дикторы и репортёры,
Поэт, артистки…всех не перечесть…

 Об Ольге Федоровне Берггольц напоминает бронзовый барельеф у главного входа в здание. Там же, напротив, – мемориальная доска с именами сотрудников Дома радио, погибших в военные годы. В мирное время наше Ленинградское, потом Петербургское, радио всегда являлось и сегодня является очагом русской и мировой культуры, «эталоном» современного классического радиовещания.
Теперь уже широко известно, что освобождённые площади (правда, пока не ясно какие) ТРК «Петербург» отдает в аренду оркестру «Music Aeterna» выдающегося греческого и российского дирижёра Теодора Курентзиса, выступающего в нашей стране и за рубежом. Ранее маэстро возглавлял Театры оперы и балета в Новосибирске и Перми.
Приезд труппы Курентзиса – событие в культурной жизни Петербурга, которая станет богаче и интереснее.
Немало любителей и знатоков музыкального искусства рады переселению известного дирижёра на невские берега. Такие публичные заявления сделали актер Геннадий Смирнов, культуролог и историк Лев Лурье, телеведущий Александр Малич, архитектурный критик Мария Элькина и другие ценители таланта Теодора Курентзиса.
«Абсолютно логичное решение — предложить Теодору Курентзису и его знаменитому коллективу разместиться в Доме на Итальянской, – сказал заслуженный артист России, пианист Алексей Гориболь. – Надо же где-то приземлиться после триумфа на Зальцбургском фестивале и просто работать дальше. У многие годы уныло пустующего пространства Дома радио появился реальный шанс стать музыкальным центром мирового класса».
Однако есть и не довольные происходящим, а также недостатком информации. Петербургская журналистка Мария Ромейко-Гурко возмутилась: «Ребята, давайте спасать! Главное, всё делают тихой сапой. Поможем спасти Дом радио».  Действительно, из его «пустующего пространства» выселяют пять разных творческих коллективов, репетировавших в нём на правах аренды или безвозмездного пользования. На выход попросили зрелых и юных артистов. Прежде всего, это Санкт-Петербургский государственный академический оркестр под управлением заслуженного артиста России Александра Титова. Затем – оркестр Михайловского театра. Главный дирижёр – заслуженный деятель искусств России Александр Ведерников.
Вынужденно покинул Дом радио и Губернаторский симфонический оркестр под управлением Михаила Алексеева. Этот ансамбль имеет богатое прошлое. Его создал в годы войны Николай Минх. Им долго руководил любимец питерской публики,  дирижёр Станислав Горковенко. Оркестр участвует в важных правительственных мероприятиях. Теперь условия для его репетиций и записи ухудшаются.
«Это просто безобразие! – возмутилась артистка Губернаторского оркестра Светлана Танайлова. – Приезжий варяг захватил нашу территорию».
Меня особенно огорчило «изгнание» из Дома радио его замечательного Детского хора: надеюсь – оно временное. Коллектив был создан в 1955 году заслуженным деятелем икусств РСФСР Юрием Славнитским при участии легендарного  Исаака Дунаевского. Дело выдающегося дирижера много лет успешно продолжал Станислав Грибков, под руководством которого ребята также одерживали победы на всесоюзных и международных конкурсах. Хор был настоящим питомником будущих звезд сцены. В нём, например, созрел «серебряный голос России» Олег Погудин.


Сегодня этим ансамблем успешно руководит сын маэстро – опытный дирижер Игорь Станиславович Грибков. Хор уже переехал на Студию телевидения (улица Чапыгина, 6): там помещение просторнее. Но во внимание не приняли транспортные проблемы, которые возникли у многих детей. Кто-нибудь советовался с их родителями? Да и сами стены Дома радио  были пронизаны аурой культурных традиций и благотворно действовали на юных певцов. После  окончания ремонта в Доме радио хорошо бы вернуть ребят туда.
Еще одна «жертва» вселения в Дом радио труппы из Перми – популярный Музыкальный театр детей (МТД) под руководством Марины Ланда, которую я очень уважаю. Ранее театр назывался «Радуга».
Нет необходимости представлять петербуржцам Марину Анатольевну. Она – основатель и художественный руководитель этого театра, теле- и радиоведущая, композитор и педагог. МДТ работает в жанре «зримой авторской песни». У театра нет своего помещения. Одно время он нашёл временное прибежище в квартире-музее А .С Пушкина, на Мойке, 12. Последнее время работал в Доме радио – хорошее место, центр Петербурга.
Городским властям давно пора предоставить этому коллективу стационарную площадку, а его лишили даже места в Доме радио. Недавно Марина Ланда сообщила, что её театру пообещали приют на Каменноостровском проспекте. Речь идёт о полугодовой аренде помещения. А что потом? Во всяком случае, обрадованная Марина Анатольевна поблагодарила всех за поддержку. Я тоже говорю: «Большое спасибо!»
В первую очередь, это относится к детскому омбудсмену Петербурга Светлане Агапитовой, которая выступила в защиту Музыкального театра детей и хора.
Еще 9 июля на сайте «Пятого канала» появилось официальное заявление его руководства. В нём сказано, что «здание Дома радио и артефакты, которые в нем находятся, тщательно оберегались и будут оберегаться исключительно за счет средств собственника. Студии Радио „Петербург“, пленочный и нотный архивы, всё, связанное с Ольгой Берггольц и Блокадным Радио, остаются на своих местах, а условия хранения существенно улучшаются. Сейчас в здании ведётся плановый ремонт. Все работы проходят под наблюдением КГИОП и с учетом архитектурных норм. Действительно, в наш город переезжает один из лучших музыкантов планеты Теодор Курентзис, он приглашен нами в качестве арендатора».Выполнят ли обещанное?
Депутат Законодательного собрания Петербурга Борис Вишневский направил запрос действующему губернатору города Александру Беглову в связи с происходящем в Доме радио. Надеюсь, что Александр Дмитриевич будет держать всё на контроле.
Дом радио дорог мне и потому, что я много лет был связан с ним как сотрудник еженедельника «Телевидение. Радио». Считаю, что необходимо особо беречь нынешний Музей блокадного радио и хранящиеся в нём материала, документы, фотографии и т.д. Это подлинная резервная студия Ленинградского радио времен Великой Отечественной войны. Её оборудовали тогда на случай, если враг разбомбит основную радиостудию, находившуюся на четвертом этаже. Основная студия была секретно заминирована, чтобы не попала в руки врага. Об этом не знали даже дикторы. Саперы обезопасили помещение после снятия блокады.
Музей был основан в 1977 году молодыми сотрудниками Дома радио во главе с секретарём комсомольской организации Дома радио Олегом Рудновым. Музей напоминает о героической обороне Ленинграда, о его защитниках. Ольга Бергольц оставила о тех днях пронзительные строки:

Мы жили, мы дрались,
                         мы плакали, скорбя.
Мы голодали, нам бывало страшно.
Нам никогда не позабыть себя
не бронзовых – живых,
                     простых, вчерашних…

Хранителем музея долгое время был фронтовик Михаил Григорьевич Зегер, чьи родители умерли в блокаду. На рубеже столетий музей блокады в Доме радио сильно пострадал. Зал на шестом этаже, где располагались стенды экспозиций, отобрали. На первый этаж перенесли только часть имущества музея. Многие экспонаты, исторические раритеты и фотографии исчезли. Михаил Зегер очень переживал, сопротивлялся переезду, но безрезультатно. В 2001 году он умер.

Новым хранителем музея была назначена замечательная женщина Маргарита Сергеевна Клыкова, тоже – блокадница. По профессии она – звукооператор радио. Записала несколько послевоенных передач с участием О.Ф. Берггольц. Клыкова, как и Зегер, водила экскурсии и многое сделала для пополнения музейных собраний. Она скончалась в 2018 году.
В средствах массовой информации я прочёл высказывание известного киноведа Любови Аркус о Доме радио: «Музея блокадного радио там давно нет, нет и блокадного архива». Видимо, Любовь Юрьевна просто не нашла этот музей: в Доме радио - лабиринт коридоров и лестниц.
Что касается архива микрофонных записей военного времени, то многие, действительно, были уничтожены в конце 40-х – начале 50-х во время «Ленинградского дела». Однако часть записей оказалась сохранена благодаря мужеству радиожурналиста-фронтовика Лазаря Ефимовича Маграчёва. Он унёс их на время домой и сберёг для истории. Я знал этого мужественного человека.
Надо иметь в ввиду, что, кроме записей военных лет, в фонотеке Дома радио хранится огромное число  ценнейших записей литературно-драматических  и музыкальных передач, радиоспектаклей, интервью с  разными замечательными людьми. Многие записи имеют пометку «Хранить вечно!»  Музей должен жить, его тематика расширяться.

На сайте  Change.org была опубликована петиция Вадима Сафонова «Сохраним Дом радио».
«Дом радио – важное здание для всех нас. Мы уверены – город может сохранить здание, расположенное по адресу: Итальянская улица, дом 27 именно как Дом радио. Здание, где будет сохраняться уникальный архив радио, где записывались и будут записываться музыкальные и театральные радиопрограммы, куда будут приходить студенты из технических и творческих вузов, чтобы познакомиться с артефактами музея Ленинградского и Петербургского радио, где найдут место и журналисты, и авторские коллективы развлекательных и публицистических радиопрограмм.
Мы горожане, мы хотим этого! Это не стоит слишком больших денег из бюджета Санкт-Петербурга! Это наша воля, и мы требуем сохранить наш Дом радио».


Петицию я подписал без колебаний.

На снимках: Дом радио; барельеф Ольги Берггольц; Теодор Курентзис; Дирижирует Игорь Грибков; Марина Ланда с юными артистами «Радуги»; Михаил Зегер с учениками 350-й школы; Маргарита Клыкова в Музее блокадного радио. Фото Анатолия Бейлина и из архива автора.